Даниель Хайнц

Покаааа!!!

Мы отъезжаем от дома бабушки и дедушки, где провели замечательных три дня. Саша пытается читать книгу, а я даже не скрываю, что мне ужасно грустно уезжать - слезы наворачиваются на глаза. Одна София радостно машет рукой и кричит: «Окааааа!» Это на её языке означает: «Пока».

  • Мне кажется, что София – это наш единственный ребенок, который умеет радостно прощаться, - говорит мама.

София тем временем продолжает махать и радостно кричать: «Окаааа!»

  • Всем она с радостью говорит: «Окааа!» Воспитателям в садике, папе, когда он уходит на работу, бабушке вот с дедушкой. И только со мной, когда я её отвожу в садик, она не хочет прощаться. Я ей машу, а она посмотрит на меня и пошла к своим игрушкам. Или на колени к воспитательнице заберется и тянется к карандашам, чтобы рисовать. А я стою и жду, когда же она мне скажет «пока».

  • Это, наверное, потому что она не хочет, чтобы ты уходила, - говорю я. – Мне никогда не хотелось.

  • Да, я понимаю, - отвечает мама. - Несмотря на то, что в садик она ходит с большим удовольствием, ей бы, как и всем детям, хотелось бы, чтобы мама вместе с ними там оставалась. Но так не получается. Ну да ладно. Она не плачет – и то хорошо. Или всё-таки, София, скажешь мне когда-нибудь тоже «Окаааа!»

София, заслышав любимое слово, снова машет – на этот раз бабушке в автобусе, рядом с которым мы остановились на пару секунд. София ждет, когда ей помашут в ответ, но бабушка Софии не замечает.

  • Да, - вздыхает мама, глядя на растерявшуюся Софию, - это не приятно, когда с тобой не хотят прощаться.

Не знаю, поняла ли София маму или просто момент пришел, но именно на следующий день мама с гордостью сообщила, что наша София сегодня провожала её из садика до самого дальнего заборчика и радостно кричала: «Окааааа! Окааааа! Окааааа!»
Теперь мама хочет научить её прощаться на немецком языке, а то тут вокруг никто не понимает, чего это София всё время «Ока» кричитJ

Даниель Хайнц

Эрни и Берт

Эрни и Берт, две игрушки с «Улицы Сезам», появились в нашем третьем классе «б» с первого дня. Их принесла учительница, как она потом объяснила нашим родителям для того, чтобы дети учились писать в свободной форме, что является задачей третьего класса. Но мы этого тогда не знали.
-        Вы можете писать им письма, они будут вам отвечать, - сказала она нам.
Мы переглянулись. Как это они будут нам отвечать? Это же игрушки! Они не умеют писать.
Но уже на следующий день Эрни и Берт приняли первые восемь писем (от девочек, мальчики в такую ерунду не верили), а еще через день им пришли ответы! И тут понеслось! Все принялись писать – кому не нравится получать письма? Я тоже написал. И Эрни с Бертом мне ответили. Они были очень милыми – эти ребята. Спрашивали, как я провел лето, про мой лучший отпуск. Я написал им про Мальдивы – мой лучший отпуск, на котором мы были в прошлом году и про чемпионат мира по футболу в России, на котором этим летом мы побывали на игре Франции и Дании. Эрни и Берт ответили, что они наплакали три ведра воды, когда смотрели игру немецкой сборной, а я написал, что тоже расстроился, когда ни Франция, ни Дания не забили ни одного гола. Тоже мне чемпионы мира! Насчет Мальдив Эрни и Берт написали, что им надо поторопиться и обязательно слетать на Мальдивы, пока они не ушли под воду, и попросили взять их следующий раз с собой.
-        Мама, а Мальдивы действительно могут уйти под воду? – спросил я дома. – Ведь мы хотели туда обязательно еще раз слетать!
-        Действительно, так говорят, - ответила мама, -  что уровень воды в мировом океане поднимается из-за потепления и когда-нибудь Мальдивы уйдут под воду, но не скоро. Мы успеем и Эрни с Бертом тоже с собой возьмем. Как они кстати поживают?
-        Хорошо, мама. Сегодня у Эрни и Берта были новые прически. Они так стеснялись, что не хотели вылезать из коробки. На выходных они были в парикмахерской и покрасили себе волосы. Мы дружно хлопали по партам, чтобы они, наконец, вылезли, но они не хотели. В итоге, когда они все-таки решились, нам их причёски очень понравились. У Берта желто-оранжевые волосы  стояли ирокезом, а у Эрни выглядели, как голубой торт. На перемене я подошел поближе, чтобы рассмотреть их, но был очень разочарован, так как увидел, что у Эрни это была никакая не причёска, а просто шапка, которая одета сверху. И для этого нужно идти в парикмахерскую?
Несмотря на это мы продолжали дружно писать, а Эрни и Берт отвечать. Иногда ответов приходилось ждать подолгу. Так долго, что фрау Шмидт начинала ругать Эрни и Берта за то, что они заставляют нас так долго ждать. А один раз Берт пришел в школу с повязкой на руке.

-        Его укусила пчела? – спросили мы.
-        Нет, - ответила фрау Шмидт. – У него заболела рука, так как он за один вечер написал 15 писем! И это всё из-за Эрни – он совсем не помогал Берту.
-        Как жаль, - сказал я, - я как раз написал ответ Эрни. Я с улыбкой достал из портфеля письмо на восемь страниц.
Ого! – вздохнула фрау Шмидт. - Мировой рекорд!!!
Его так никто и не побил. Через пару месяцев количество писем пошло на убыль. Но тут мы нашли новое увлечение – принялись мастерить для Эрни и Берта всякие вещи. Финья сделала им из надувного шарика плавки, так как они пожаловались, что им не в чем ходить в плавательный бассейн. А я подарил Эрни и Берту самодельную сумку, которую я сделал на детском ткацком станке. Мы дурачились с ними.
Когда фрау Шмидт приходила с перемены в класс на урок, Берт жевал карандаш, а Эрни – чашку. Она ругалась на них, что они уже большие, и должны бы знать, что карандаши  и чашки не жуют, а мы тихонько хихикали с ребятами и на следующей перемене засовывали им снова карандаш и чашку в рот.
Потом и это занятие сошло на нет. В школе в третьем классе заданий стало больше. Особенно нужно было много писать: описаний людей, по картинке, разные истории сочинять, „Детям это всегда сложно дается, - сказала фрау Шмидт как-то нашим родителям, - но у наших детей это прекрасно получается".
Как вы думаете, почему?

Даниель Хайнц

Ай!

Когда в жизни случается какая-нибудь непрятность, хочется, чтобы тебя пожалели. Но родители говорят, что я уже большой, и они не собираются меня жалеть из-за всякой ерунды, особенно, если я сам виноват. Но разве я виноват, что мне нужно сегодня не хочется идти на футбол? Или что мне можно играть в айпед только полчаса, а мне хочется целый день? Разве я в этом виноват? Или что Саша мне рожи корчит, а родители этого не видят? Во-общем, никто меня не понимает... Кроме Софии.
Она всегда, когда я расстраиваюсь, подходит ко мне, гладит по голове и говорит: „Ай!“. Это она меня так жалеет. Мне от этого так хорошо становится, что я иногда специально ложусь на пол и начинаю завывать, чтобы она подошла, меня по голове погладила и сказала: „Ай“.
-       Даниель, прекрати! – говорит мама. София скоро поймет, что ты не по-настоящему плачешь и больше не будет тебя жалеть, даже когда ты будешь по-настоящему реветь.
Я поднимаю голову от пола и, улыбаюсь, глядя на Софию. Софии это, явно не понравилось. Она как возьмет и даст мне по голове! Я от неожиданности даже заплакал. „Ай, - говорит София и гладит меня по голове. – Ай!“
Даниель Хайнц

Даниель

Наша София начинает говорить.
Скажешь ей: «Мама».
А она отвечает: «Папа».
Скажешь ей «Папа», а она отвечает: «Пока».
Мама её учит: «Папа, пока!»
А она тянет ручки и хочет, чтобы пара взял ее с собой на работу.
Мама говорит: „Это!“, - и показывает на пирамидку.
А София отвечает: „Это!“, - и показывает на мамин айфон.
Мама говорит: «Кушать!»
А София: «Essen!» (кушать - по-немецки)
Мама просить её повторить: «Авокадо!»
А София улыбается, говорит: «Lecker!» ("вкусно" - по-немецки) и уплетает авокадо за обе щеки.

Каждое новое слово Софии мы встречаем аплодисментами. Особенно радовались все, когда София сказала: „Саша!“ и так чисто! Не „Саса“, как говорят маленькие дети, а „Саша“, по-настоящему, как взрослая. Радовались все, кроме меня, потому что теперь, когда она видит Сашу, она говорит: „Саша!“, а когда видит меня... Она тоже говорит: „Сааашаааа“!
-        Даниель, меня зовут Даниель! – твержу я ей.
-        Саша, - упрямится она.
-        Даниель!
-        Саша!
В какой-то момент я перестал обращать на это внимание. Что с нее возьмешь? Она же маленькая. И имя Сашино просто легче. Ему повезло, что его можно называть и Александр, и Саша. А меня только Даниель.

-        Давай научим ее говорить „Дали“, - предлагает мама.- Помнишь, Лео тебя так называл, когда был маленьким?
-        Нет, - я качаю головой. – Она обязательно скажет „Даниель“. Я уверен!
И вот однажды, когда мама забирала меня с Софией с тренировки по футболу, она увидела меня и сказала: „Даниель! Даниель!“ Как же у меня сердце заколотилось!  Будто я гол в решающем матче забил! Я обнял её и сказал: „София“. А она обняла меня и сказала: „Даниель“.
Даниель Хайнц

Лошадка

У Софии была лошадка – маленькая, игрушечная, заводная. Каждый раз, когда мы ее заводили, София смеялась и хлопала в ладоши от удовольствия. Но однажды лошадка сломалась. Она больше не хотела заводиться и кататься по полу.
София с лошадкой в руках подошла к маме, положила голову ей на колени и так горестно на нее посмотрела, что мама чуть не заплакала, и София тоже.

Когда она мне об этом рассказала, у меня тоже чуть слезы из глаз не потекли. Неужели София больше не сможет радоваться лошадке?
-        Мама, можно я куплю Софии такую же лошадку?
-        Конечно, можно, но я не знаю, сможем ли мы найти такую же. Ведь эту нам подарила тетя Лена.
-        Давай посмотрим в Интернете – там все есть, - предложил я.
Целый час мы искали – пересмотрели тысячу игрушечных лошадок: плюшевых, деревянных, заводных и обычных, но такой, как у нас так и не нашли. Были очень похожие – жирафики и зайчики, даже по окраске, но мы не были уверены, понравятся ли они Софии.
Мама сказала, что про лошадку она скоро забудет, а новой игрушке в любом случае будет радоваться.
Когда игрушка прибыла по почте, разочарованию моему не было предела. Жирафик оказался не розовым, как я ожидал (и какой была лошадка), а оранжевым! Но Софии, похоже, было все равно. Она не просто радовалась ей: она смеялась и хлопала в ладоши, бегала за ним, подходила снова и снова ко мне или к маме, чтобы мы завели жирафика. Кажется, он ей полностью заменил сломанную лошадку. Все мы были тоже очень рады: смеялись и хлопали в ладоши. А ещё мама с папой похвалили меня за то, что я не пропустил горе нашей малышки и нашел, чем ее можно утешить. „Это было замечательным поступком с твоей стороны, Даниель“.
 
Даниель Хайнц

Телефон-автомат

Наша София еще не умеет говорить, но очень любит пользоваться телефоном. Берет грецкий орех, колпачок от ручки или ещё там что-нибудь, что под руку попадется, подносит к уху и рассказывает в подробностях, что у неё в жизни происходит. Только никто её не понимает, потому что говорит она примерно так: „Ва-ва-ва, ва-ва-ва“, но очень эмоционально.
-       Возьми телефон,  София, - говорю я, блокирую телефон, чтобы она никому по-настоящему не позвонила, и протягиваю ей.
София вертит в руках телефон, потом откладывает его. Видимо, пока не накопилось, что сказать. Через какое-то время берет шнурок от Сашиной игрушки, подносит к уху и снова: „Ва-ва-ва, ва-ва-ва“.
В садике ей даже игрушечный телефон достали из склада игрушек, но ей некогда ждать, пока тот попадет к ней в руки. Если у неё накопилось, то она высказывает все и сразу: по пластилину, карандашам, кубикам и мячикам.
Папа дома сегодня не в духе, видимо на работе что-то стряслось. А мамы нет - она уехала в магазин.
София в этом время берет калькулятор со стола и снова: „Ва-ва-ва, ва-ва-ва“.
-       Да, тяжело, София, когда рядом нет того, кто тебя понимает, - говорит папа, садится на пол, как он это обычно делает, чтобы поиграть с ней, берет в руки лежащий рядом автомат Калашникова, игрушечный, наш с Сашей, и говорит, приложив его к уху. - Телефон-автоат? Это Кристиан. Да-да, я вот сегодня на работе говорю им, что надо делать так, а они мне – по-другому! И хоть тресни, не убедишь их, а люди страдают!
Папа отодвинул автомат от уха, посмотрел на него внимательно. „Мне кажется, я понял, София. Это и правда помогает! Расскажешь, как на духу, и полегчало! Теперь я тебя понимаю!“ „Телефон-автомат, теперь я тебе чаще звонить буду!“- сказал папа опять в телефон-автомат. А София посмотрела на папу, подошла у нему и положила голову на его плечо. „Ва-ва-ва, - папа, - ва-ва-ва“.
Даниель Хайнц

София любит книги... есть

Наша София любит книги.
- Немудрено! – подтверждает мама. – Все-таки мы её в честь Софьи Ковалевской назвали. А она была не только талантливым математиком и первой женщиной-профессором в Европе, но и писателем!

Только вот с нашей Софией незадача получилась. Она любит книги не рассматривать и не читать. Она любит их есть.  Как только какая-то книга оказывается у нее в руках, она выплевывает сосу и засовывает уголок книги в рот. И не просто пробует на вкус, она по-настоящему их ест! У нас в доме практически не осталось книг, от которых бы она не откусила кусочек.
-       Ну это – моя девочка, - подтверждает папа, смеясь. – У нас в роду все охотно кушали.
-       Ну не книги же! И это, наверное, вредно! – отвечает мама. – Нужно что-то делать!
-       Спрячем все книги! – предлагает Саша.
-       Да, но ребенку надо как-то развиваться.
-       Будем объяснять ей, - говорит папа и как раз пытается объяснить Софии, что кушать книги нельзя. София внимательно слушает, кивает и продолжает есть.
-       Посмотрим, что об этом пишут в Интернете, - вздыхает мама. – может, Софии чего-то не хватает? Так, - читает она, - „пишут, что мозгов им не хватает“ – пишет одна мама.
Мы смеемся.
-       А если серьезно? – спрашивает папа.
-       А если серьезно, - отвечает мама, - то нам еще повезло.Одна мама спрятала все книги, а ребенок объединился с котом: тот ему обои отдирал от стен, а ребенок их ел.
-       Хорошо, что у нас только морские свинки, - констатировал Саша.
-       И обоев нет, - говорю я.
-       Нашла! Вот хорошая статья: три причины, по которой дети едят бумагу и картон. Первая - низкий гемоглобин, но тогда она была бы бледная, а она – у нас кровь с молоком! Не хватает клетчатки – но она у нас все время овощи и фрукты ест. Тяжелая, гнетущая атмосфера дома... Нет, это не про нас, - мама хмурится. - Ну их – эти советы. В итоге написано, что бумага и картон не вредные, не нужно сильно беспокоиться.
С тех пор мы перестали беспокоиться. Спрятали все книжки, которые уцелели до лучших времен, а остальные отдали Софии. Книжек мы у нее больше не отбирали и нотаций не читали, что книжки есть нельзя. С тех пор она тоже стала спокойнее. Откусит кусочек, пожует его, а потом начинает книжку читать, картинки рассматривать, на животных показыват. „Му“, – говорит коровке. „Ррр“, - говорит трактору. „Ооо“, - кричит коале. А мы ей дружно помогаем. „Ко-ко-ко“, - мама показывает на петушка. „Иа-иа“, - говорю я, тыкая пальчиком в ослика. „У-уу“, - воет Саша, показывая на медведя. А папа в этом время сообщает по автомату тете Наташе, что у нас все хорошо.
По какому автомату? – спросите вы. По обыкновенному, автомату Калашникова. Игрушечному, конечно... Вы подумали, что он сошел с ума? Да нет, с ним все в порядке. У него есть все основания говорить по автомату Калашникова. Почему? А об этом вы узнаете из следующего рассказа про Софию.
Даниель Хайнц

Первый раз в третий класс!

Это ужасно, – говорю я, сидя в кровати у нас дома. – Шесть недель каникул прошли так быстро! Завтра снова начинается школа!!! У нас в очередной раз новая учительница. Она наверняка будет такой строгой! Придут новые дети – они будут смеяться надо мной! Мальчики не будут со мной дружить!
– Даниель, остановись, пожалуйста, – говорит мама, присаживаясь ко мне на кровать и гладя меня по голове. – Может быть лучше подождать завтрашнего дня и посмотреть, как все будет?
– Я знаю, что все будет плохо!
– Откуда тебе это знать? Ведь в третий класс ты идешь первый раз – завтра. Этого ещё не разу не было. Давай лучше вместо того, чтобы волноваться, посидим, пообнимаемся, проведем время вдвоем. Ты ведь любишь проводить время со мной?
– Да, но...
– „Но“ будет завтра... А сейчас ты со мной, здесь тепло и спокойно...
Мамин голос убаюкивает, руки гладят по спине и я расслабляюсь, погружаясь в сон.
На следующий день я иду в школу и не верю своим у счастью. Новая учительница очень мила с нами, добра и даже не дает нам домашнего задания. Она принесла в класс две игрушки из программы „Улица Сезам“ Ерни и Берта, которым мы все можем писать письма, а они нам будут отвечать! Я сразу им написал маленькое письмо – посмотрим, ответят ли!
На этой неделе жарко, поэтому нас отпускают на час раньше. Но не это самая главная новость. Главное – это то, что к нам вернулась наша учительница из первого класса. Она ушла тогда, потому что у нее должен был появиться ребенок. Я был безутешен. Поэтому вы можете себе представить, как я обрадовался, когда нам сказали, что несколько предметов будет вести она! У меня чуть слезы из глаз не полились!
Я рассказыва это маме, а она улыбается.
– Ну что, Даниель, стоило вчера так переживать?
– Нет, - я улыбаюсь в ответ. – Совсем не стоило.
– Ты запомнишь это?
Я киваю головой и бегу играть с друзьми из школы в футбол. Ура! Школа началась!
Даниель Хайнц

Как мы ходили на игру чемпионата мира по футболу

Сегодня у нас замечательный, совершенно особенный день! Мы впервые в жизни идем на настоящий футбол! И куда! Сразу на чемпионат мира!!! Мама говорит, что это только потому что он проходит в России, а сюда мы обязательно приезжаем раз в год навестить бабушку и дедушку. Ну и как же не использовать такой шанс, если в этот год все совпало: и наш приезд, и чемпионат!
Конечно, нам хотелось посмотреть на Германию или Россию, но не получилось достать билеты, поэтому сегодня мы cvjnhbv Францию и Данию. Немного волнуемся - все-таки первый раз попадем на большой стадион! Там ожидается 80 тысяч человек, как говорит мама, - это больше, чем во всем нашем городе в Германии народу проживает! В общем, мы с Сашей крепко держимся за маму, чтобы не потеряться.
Одеты мы, как настоящие фанаты: бабушка нам подарила костюмчики с эмблемой чемпионата - волком-забивакой, в руках - трещетки, на шее - паспорта болельщиков. В метро нас прокускают бесплатно, и мы тихонько следуем за другими фанатами, которые уверенными ручейками стекаются к стадиону. Некоторые поют, кричат, а один датский фанат спросил, за кого мы будем болеть. Мама его тут же успокоила, сказав, что мы болеем за немцев и за русских, конечно, тоже.
Мама всю дорогу удивлялась: „Все новое: станции, поезда, турникеты! Даже новое кольцо метро соорудили и ехать нам поэтому на час меньше обычного. Как здорово!“
И вот – мы выходим из метро. Здесь – настоящее веселье. Всех зрителей приветствуют одетые в оранжевое волонтеры.
-       Хаф файф, - говорят они, и мы по очереди ударяем им по большой мягкой руке, надетой на их руку.
Девочка на ходулях машет нам рукой с большим указательным пальцем, показывая, куда идти. Волонтеры с громкоговорителями в руках объявляют на разных языках, как добраться до своего павильона. Мы пробираемся вместе с толпор к своему входу, где к нашей радости людей не так много.

Очередь идет быстро. На контроле нас ощупывают с головы до ног, а мамину сумку пропускают через прибор, как в аэропорту. Очень скоро оказываемся перед стадионом: огромным, как гора. Людей здесь - как в метро в час-пик, только они разрисованные и радостные: машут флагами, гудят в трубки. Некоторые кричат: «Россия», а один болельщик постоянно скандировал: «Польша», даже когда матч уже начался.
С наших мест на втором ярусе все прекрасно видно, но как-то необычно, совсем не так, как по телевизору. Газон кажется большим мягким плюшевым ковром, на котором  после стартового свистка начинают вальяжно передвигаться футболисты. Мы сначала подумали – это они разыгрываются, но оказалось – нет, они так играли всю первую половину. Мы кричали, поддерживали, пускали волну по стадиону, гудели. А самый громкий болельщик продолжал кричать: „Польша“. Иногда по стадиону проносилось: „Россия! Россия“. Да... Россия бы не стала жаться к своим воротам и играть на нулевую ничью, но Франция с Данией, похоже в этот день сговорились.
В прерыв мы решили подкрепиться, и мама купила мне хот-дог, а Саше гамбургер, к напиткам мы получили красивые пластиковые стаканчики, которые мы в качестве сувениров забрали с собой.
После этого матч продолжился. И опять – то же самое. В телевизоре футболисты всегда передвигались быстро, резко, постоянно, а здесь бегали только у мяча, а остальные стояли на позициях и ждали когда к ним прилетит мяч. Болельщики снова свистели, гнали волну по рядам, звали сборную России и Польши, но в итоге все так и закончилось, как началось. Так я и знал! Первая, возможно, единственная нулевая ничья чемпионата – и она досталась кому? Нам!!! Какая жестокая несправедливость!
Я так мечтал увидеть хотя бы один гол! Из глаз у меня потекли слезы. Мы так долго этого ждали, так готовились! А всё так быстро закончилось, и я  не увидел гол!
Мама утешала меня, как могла. Один болельщик  потрепал меня по голове и подарил мне корейский флаг - это меня немного успокоило. Потом, когда мы в толпе продвигались к метро, один русский болельщик выкрикнул волонтеру на вышке: «Рыженькая, я тебя люблю!!!» и все рассмеялись, даже я.
В поезде французские болельщики затянули песню.
-       Хорошево, ла-ла-ла-ла-ла-ла, - горланили они, а все вокруг улыбались, потому что "Хорошево" – это была следующая станция метро.  А до этого они пели: „Шелепиха, ла-ла-ла-ла-ла“. Так бы они все метро и пропели, но им пришлось выходить - там же, где и нам.
Домой мы вернулись уже, когда стало темнеть и по телевизору начали показывать следующую игру. И там футболисты двигались прывычно быстро, резко, технично.
-       Ну что, дети? Что вам понравилось больше всех сегодня? – традиционно спросила мама.
-       Мне хот-дог, - ответил я.
-       А мне гамбургер, - ответил Саша и облизнулся, - он был таким вкусным!
-       А у меня сегодня сбылась ещё одна мечта, - сказала мама и счастливо улыбнулась.

 
Даниель Хайнц

Сами разберемся

В школе на уроке религии нам сказали, что Бога можно просить о чем угодно, и я в числе прочего попросил у него, чтобы тот нашел способ как-нибудь воздействовать на моего брата, чтобы он меня не сердил и не ругал, а то в последнее время уж очень сильно мне от него достается.
Мама сказала, что просить Бога, конечно, можно, но лучше всего разбираться самим. А еще она добавила, что они так с папой радовались, когда у них появилось два мальчика один за другим – думали, мы друг друга занимать будем, играть вместе, дружить, но всё оказалось с точностью до наоборот. Нас частенько приходится разнимать, а чтобы вечер прошел спокойно, мама советует Саше пойти к его другу, а мне пригласить соседского мальчика. Или наоборот. В общем, главное, чтобы мы с Сашей пореже встречались. И тогда вечер – идеальный, как мама с папой задумывали. Я прохлаждаюсь дома, играю с папой или с мамой в саду или дома в айпад… Правда уже через час мне становится как-то не по себе, и я начинаю спрашивать у мамы, где Саша, потому что прежде чем поссориться, мы все-таки играем друг с другом и даже иногда…
Так вот сегодня я помогал маме в саду рыхлить землю. Там, где мы играем в футбол, травы никакой не осталось, земля ссохлась, скукожилась, и мама меня попросила её немного побить тяпкой, чтобы потом посадить траву. Я всё делал, как надо – всю землю исколошматил, пока она не стала дырчатой как решето.
Каждый раз, когда мама у меня спрашивала, не устал ли я, я отвечал, что не устал, хотя, конечно, я устал, ведь было очень жарко и земля дыриться не хотела.
В этот самый момент, когда я уже почти закончил, тяпка вылетела у меня из рук и приземлилась около куста лаванды. Я её догнал и снова взял в руку. И в это время её пронзила ужаснейшая боль! Я кричал, как сумасшедший (так сказал папа). И всего-то из-за какой-то пчелы! (это тоже сказал папа) Из-за какой-то пчелы?! (это сказала мама) Это действительно больно! (это тоже сказала мама) Меня так больно еще никто никогда не кусал! (это подумал я) Даже Саша!!! (это тоже подумал я).
Так вот Саша, мой брат, после того, как папа мне вытащил жало, мама успокоила и положила на руку холодный компресс, кормил меня из ложки ужином. Он сам предложил. Сначала мне мама помогала есть, а потом она пошла Софию укладывать, потому что та от моего крика тоже сильно расстроилась и сильно захотела спать, а Саша, заметив, что я левой рукой ну никак не могу нацепить еду на вилку, предложил свою помощь и накормил меня от души. Так заботливо, терпеливо, как родители-медвежата своих малышей кормят.  Мне понравилось.
Мама, когда это всё увидела, вспомнила, как Саша, когда я еще был маленький и никак не хотел кушать «каку» (так я раньше называл «кашку»), взял ложку и стал меня кормить. И из его рук я стал есть прекрасно. Вот и сегодня я тоже наелся от души и даже на время забыл, что меня укусила пчела. Саша, конечно, мне напомнил и рассказал все те случаи, когда его кусали пчелы, чтобы мне не было обидно - ведь меня пчела укусила всего один раз. А у него их было намного больше: его кусали и в пятку и в руку, а на прошлой неделе в бассейне злая пчела цапнула его прямо в воде за подмышку - так, что он руку не мог нормально опускать. И тут меня осенило!
Не знаю, случайности всё это или есть здесь закономерности, но следующий раз я обязательно на уроке религии попрошу Бога не насылать на брата такие напасти, мы сами как-нибудь разберемся.